Дорога к мельнице проходила через заброшенный лесной тракт, где асфальт давно растрескался, а между плитами росла мокрая осенняя трава. Вечер был холодным. Небо над Светлоярском затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, и только редкие фонари освещали путь тусклым жёлтым светом.
Алина сидела на пассажирском сиденье старой машины Артёма и нервно теребила рукав своего свитера.
— Может, всё-таки не поедем? — тихо спросила она. — Уже поздно…
Артём раздражённо выдохнул, не отрывая взгляда от дороги.
— Господи, Алин, опять начинаешь? Это просто встреча с друзьями. Посидим пару часов и домой.
Его голос звучал грубо. Раньше он никогда так с ней не разговаривал.
Алина замолчала. Только сильнее сжала пальцы.
Последние недели что-то изменилось. Артём стал холоднее. Часто пропадал, перестал отвечать на сообщения, всё чаще смотрел на неё с каким-то скрытым раздражением. Иногда ей казалось, будто он стыдится её простоты, её старого телефона, её дешёвых вещей.
Но потом он снова становился ласковым.
Целовал её в висок.
Говорил:
— Ты у меня самая настоящая.
И она снова верила.
Когда машина остановилась возле мельницы, сердце Алины тревожно сжалось.
Старое деревянное здание стояло у чёрного озера, как огромный мёртвый скелет. Ветер раскачивал прогнившие доски, и те издавали жалобный скрип. Внутри уже горел свет. Слышались мужские голоса и музыка.
— Ну вот, приехали, — бросил Артём.
Внутри было душно. За старым столом сидели друзья Артёма — Игорь, Денис и Руслан. Пустые бутылки, сигаретный дым, громкий смех.
— О-о-о, а вот и наша принцесса, — ухмыльнулся Игорь.
Алина неловко улыбнулась.
Она никогда не чувствовала себя рядом с ними спокойно.
От этих людей всегда исходило что-то липкое, неприятное.
Но ради Артёма она терпела.
— Я чай привезла… и пирог, — тихо сказала она, доставая контейнер.
Денис засмеялся:
— Слушай, Воронцов, где ты вообще такую нашёл? Она как из другого века.
Все рассмеялись.
Кроме Артёма.
Он молча пил пиво, избегая её взгляда.
И именно это испугало Алину сильнее всего.
Она подошла ближе.
— Артём… всё нормально?
— Сядь уже, не начинай, — резко ответил он.
В комнате повисла странная тишина.
Алина медленно опустилась на старый диван.
Её грудь сдавило тревогой.
Она впервые почувствовала себя лишней рядом с человеком, ради которого оставила дом.
Через час атмосфера стала ещё тяжелее.
Мужчины пили всё больше. Разговоры становились грубее.
Руслан вдруг посмотрел на Алину и сказал:
— А ты ведь даже не понимаешь, зачем тебя сюда привезли, да?
Она растерянно подняла глаза.
— В смысле?..
Игорь прыснул со смеху.
Артём резко встал:
— Закрой рот.
Но было поздно.
Что-то изменилось в воздухе.
Что-то страшное.
Алина почувствовала это кожей.
— Артём… я хочу домой, — прошептала она.
Он долго молчал.
Слишком долго.
А потом медленно произнёс:
— Не устраивай сцен.
И в этот момент Алина впервые по-настоящему испугалась человека, которого любила.
За окнами мельницы ветер усилился.
Озеро шумело где-то в темноте, будто предупреждало её.
Но бежать было уже поздно.
Дождь начался внезапно.
Капли глухо застучали по крыше мельницы, а ветер с озера ворвался внутрь через щели в старых досках. Лампочка под потолком мигала, бросая на лица рваные тени. Всё вокруг казалось чужим, неправильным, словно Алина случайно вошла не в ту дверь и теперь не может найти выход.
Она сидела на краю продавленного дивана, прижимая ладони к коленям, и пыталась не смотреть на Артёма.
Но именно он пугал её больше остальных.
Не Игорь с его мерзкой ухмылкой.
Не Руслан, который всё время наблюдал за ней так, будто ждал чего-то.
И даже не Денис, уже едва державшийся на ногах от алкоголя.
Артём.
Потому что он молчал.
Это было не то молчание, которое бывает после ссоры. Не усталость. Не раздражение.
Это было молчание человека, который внутри уже всё решил.
— Да расслабься ты, — бросил Денис, заметив её напряжённый взгляд. — Никто тебя тут не съест.
Игорь засмеялся:
— Пока что.
Все снова заржали.
Кроме Артёма.
Алина медленно поднялась.
— Я вызову такси.
— Сядь, — тихо сказал Артём.
Она замерла.
— Я хочу домой…
— Я сказал — сядь.
В его голосе было что-то новое. Жёсткое. Холодное.
Она почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Почему ты так со мной разговариваешь?..
Он резко ударил ладонью по столу.
Бутылки звякнули.
— Потому что ты достала меня, Алина!
В комнате стало тихо.
Настолько тихо, что слышно было, как дождь бьёт по окнам.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто не узнавала.
— Что?..
— Ты реально не понимаешь? — он нервно провёл рукой по волосам. — Ты вечно липнешь ко мне. Вечно со своей заботой. Со своими пирогами, сообщениями, вопросами… Ты душишь меня.
У Алины задрожали губы.
— Но… я же люблю тебя…
Руслан отвёл взгляд.
Игорь перестал улыбаться.
Только Денис пробормотал:
— Блин, Воронцов…
Но Артёма уже несло.
— Любишь? Ты не любишь. Ты просто цепляешься за любого, кто дал тебе немного тепла! Думаешь, мне нужна девочка из нищей двушки с мамашей-уборщицей?!
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Алина побледнела.
Будто из неё разом вытащили воздух.
— Не смей говорить о моей маме…
— А что? Правда глаза режет?
Он подошёл ближе.
От него пахло алкоголем и сигаретами.
Когда-то этот запах казался ей родным.
Теперь вызывал тошноту.
— Ты вообще знаешь, что про тебя говорят? — усмехнулся он. — Что ты жалкая. Удобная. Тихая мышь, которая будет терпеть всё.
У Алины на глазах выступили слёзы.
Но она не заплакала.
Только смотрела на него так, будто у неё на глазах умирал кто-то очень близкий.
Потому что именно это и происходило.
Умирал человек, которого она придумала себе сама.
— Зачем ты привёз меня сюда?.. — еле слышно спросила она.
Артём молчал.
И в этот момент Игорь вдруг резко сказал:
— Хватит. Всё зашло слишком далеко.
— Не лезь, — огрызнулся Артём.
— Нет, это уже дерьмо какое-то.
Руслан нервно поднялся:
— Может, реально по домам?
Но Денис вдруг тихо произнёс:
— Поздно.
Алина нахмурилась.
— В смысле поздно?..
И тогда она заметила телефон в руках Игоря.
Камера была включена.
Красная лампочка записи горела в полумраке.
Сердце Алины остановилось.
— Что… вы делаете?..
Никто не ответил.
Только ветер за стенами мельницы выл всё громче.
И впервые за весь вечер Алина поняла страшную правду.
Она приехала сюда не как девушка Артёма.
А как чужая жертва среди людей, которых считала семьёй.
Красная лампочка камеры дрожала в темноте, как глаз хищника.
Алина смотрела на неё и не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Казалось, ещё немного — и она проснётся дома, в своей маленькой комнате, услышит, как на кухне мать ставит чайник, почувствует запах ванили и лаванды от старого халата.
Но вместо этого был холод.
Сырая мельница.
Чужие лица.
И человек, которого она любила.
— Вы… снимали меня?.. — её голос сорвался.
Игорь медленно опустил телефон.
Он выглядел уже не весёлым, а растерянным.
— Алин, послушай…
— Не трогай её, — резко бросил Артём.
В его глазах было что-то больное. Словно он сам ненавидел себя за происходящее, но остановиться уже не мог.
Алина сделала шаг назад.
— Зачем?..
Никто не отвечал.
Тишина становилась невыносимой.
Потом Денис пьяно усмехнулся:
— Да потому что это спор был… Господи, не смотри так.
Мир вокруг Алины будто треснул.
— Какой… спор?..
Руслан закрыл лицо рукой.
А Игорь тихо выругался:
— Заткнись, Денис.
Но было поздно.
Правда уже вылезла наружу.
Артём отвёл взгляд и глухо произнёс:
— Они сказали, что ты слишком правильная. Что такие, как ты, не существуют. Что ты всё равно рано или поздно окажешься такой же, как остальные.
У Алины дрожали руки.
— И ты решил это проверить?..
Он молчал.
Этого молчания хватило.
Она вдруг вспомнила каждую мелочь последних месяцев.
Случайные смешки за спиной.
Телефон Артёма, который он начал прятать.
Странные вечеринки.
Его раздражение.
И своё бесконечное желание всё оправдать.
Потому что любящие люди часто обманывают себя раньше, чем их обманут другие.
— Значит… всё это было игрой?.. — прошептала она.
— Сначала — да, — тяжело сказал Артём. — Потом всё стало сложнее.
— Не ври мне хотя бы сейчас.
Эти слова прозвучали тихо.
Но именно они ударили его сильнее всего.
Алина вдруг перестала быть испуганной.
Что-то внутри неё сломалось окончательно.
Она медленно сняла с пальца дешёвое серебряное кольцо, которое Артём подарил ей осенью, и положила на стол.
— Знаешь, что страшнее всего? — сказала она дрожащим голосом. — Не то, что вы хотели унизить меня. А то, что я до последнего искала вам оправдание.
За окном сверкнула молния.
На секунду мельница озарилась белым светом.
И Алина увидела лица этих людей такими, какими они были на самом деле:
усталыми,
пустыми,
несчастными.
Людьми, которые давно потеряли в себе что-то человеческое.
Она повернулась к двери.
— Алина… — впервые за вечер тихо сказал Артём.
Она остановилась.
Но не обернулась.
— Когда-нибудь ты встретишь человека, который будет любить тебя по-настоящему, — глухо произнёс он. — И тогда поймёшь, что я…
— Нет, Артём, — перебила она. — Это ты однажды поймёшь, что такое любовь. Когда останешься совсем один.
И ушла.
Под проливной дождь.
Без крика.
Без истерики.
Иногда самые страшные люди — не те, кто причиняет боль.
А те, кто сначала заставляет тебя поверить, будто рядом с ними ты в безопасности.
Через несколько месяцев Алина вернулась домой. Она долго почти не разговаривала, вздрагивала от звонков и боялась выходить по вечерам. Валентина Андреевна молча сидела рядом ночами, гладила дочь по волосам и делала вид, что не замечает её слёз.
Постепенно Алина начала жить заново.
Медленно.
Тяжело.
По-настоящему.
А старый халат матери всё так же пах лавандой и домом.
И однажды, впервые за долгое время, Алина снова почувствовала себя в безопасности.
Там, где её действительно любили.
